Дмитрий Кузнецов

Родился в 1967 г. Окончил Литературный институт им. А.М. Горького (1993 г.), с 1995 по 2002 гг. — тележурналист ГТРК «Калуга», в настоящее время работает пресс-секретарем калужской компании, член Союза писателей России и Союза журналистов России.

Книги: «Русская рулетка» (Калуга: Весть, 1993), «Белый марш» (Калуга: Гриф, 2005); коллективные сборники: «Русская школа» (Самара: Индекс, 1994), «Золотая аллея» (Калуга, 1999); И. Савин «Всех убиенных помяни, Россия…» — составление и предисловие (М.: Российский фонд культуры, 2007).

Публикации в журналах: «Нева», «Москва», «Слово», «Наш современник», «Траектория творчества» и др.

Рейтинг:  0 / 5

Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна

Я только склоняю почтительно

голову перед героями всех добро-

вольческих армий и отрядов, по-

лагавших бескорыстно и самоот-

верженно душу свою за други своя.

А.И. Куприн.«Купол св. Исаакия Далматского»

За Нарвою, у Гатчины —

Багряная роса,

Пожарами охвачены,

Алеют небеса,

Бьёт ненависть шрапнелями

По паркам и дворцам,

И тесно под шинелями

Простреленным сердцам.

О, доблесть офицерская,

Сводящая с ума,

Беспечная и дерзкая,

Как молодость сама! —

Ещё жива свеча твоя,

Ещё в сырую мглу

Ты рвёшься, шаг печатая

По Царскому Селу.

Шевроны нарукавные,

Погоны и кресты...

И вновь — бои неравные,

Сожжённые мосты.

И вновь на пули шалые,

На жадные клинки

Бросаются усталые

Осадные полки.

А сил уже всё менее,

Всё круче вал беды,

И гасят наступление

Пехотные ряды.

Казалось, этим месяцем

По Невскому пройдут.

Но смерть гремит и бесится,

Мелькает там и тут.

Казалось, что за невидаль

Терять часы и дни?

Но убивает в небе даль

Заветные огни.

И только птицы чёрные

Над ротами парят,

Да купола соборные

Надеждою горят, —

Единой, неутраченной,

Как солнце в облаках!

За Нарвою, за Гатчиной,

Распятой на штыках...

Рейтинг:  0 / 5

Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна

Начальных лет скупые даты,

Седой Адам и ветхий Ной

Давно уж канули куда-то,

Пропав в истории земной.

На глубине размыли воды

Хребтов зубчатые венцы,

Исчезли древние народы,

Как престарелые отцы.

А неприкаянные дети,

Теряя прошлое на дне,

Из года в год живут на свете

И не грустят о старине.

Их чёлн ведёт холодный разум

И здравых истин мутный вал.

Да только тонут раз за разом

Все те, кто с Богом воевал,

Кому к истокам не вернуться,

В веках опоры не найти...

Вот так связующие рвутся

Меж нами нити и пути.

Так, распадаясь на частицы,

Скудеет наше бытиё:

Горят имперские столицы,

Растёт двуногое зверьё,

Идут блудливые пророки,

Вещая скаредным и злым...

Болеет мир! И ближе сроки

Слиянья сущего с былым.

И потому незримой сетью

Каких-то чисел и имён

На двадцать первое столетье

Ложится тень иных времён.

 

Баллада о Великом стоянии

Божья воля иль сказочный случай

Здесь замедлили времени бег?

Но лежит под ногами колючий,

Пять столетий не тающий снег.

На щитах — неземное сиянье.

Сжаты намертво копий древки.

Это — в вечном Великом стоянье

Мы застыли у древней реки.

Тени прошлого, верные слуги,

Рать былая Царя своего,

Мы — невидимы в призрачном круге,

И пространство над нами мертво.

Только ужас внезапный и дикий

Бездну ночи пронзает порой,

Если снова гортанные крики

Разорвут тишину за Угрой,

И кострами татарских становий

Запылают огни вдалеке,

И потоком дымящейся крови

Вдруг покажутся воды в реке.

Это значит — готовиться к сече!

Это значит — навылет мечи!

Но опять — тишина, и на плечи

Лунный свет нам ложится в ночи.

Никого на сто вёрст по округе,

Никого на сто лет впереди.

И, невидимы в призрачном круге,

Мы в холодные дали глядим...

...Божья воля иль сказочный случай

Здесь поставили наши полки?

Но мерцают щиты у излучин

В бесконечность текущей реки.

А Земля в звёздном море кружится,

И, качая её на оси,

Мчится время степной кобылицей

По заснеженным вёрстам Руси!

Рейтинг:  0 / 5

Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна

Сонно шумит петергофский прибой

Звонкому смеху вослед.

Крутится-вертится шарф голубой... —

Слышен весёлый куплет.

Крутится-вертится, хочет упасть... —

Краток той песенки зов.

Скоро накроет бубновая масть

Ветреных дам и тузов.

 

Скоро наполнит подвалы Чека,

Рухнет отеческий кров,

Кровью зальются дворцы... А пока

Светел и чист Петергоф.

Здесь ли однажды припомнишь

с трудом,

В прошлое взгляд обратив,

Где эта улица, где этот дом,

Где этот старый мотив?

Рейтинг:  0 / 5

Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна

 В небе — звезды, как алмазы,

В мире — сумрак ледяной.

«Ангел мой зелёноглазый,

Почему ты не со мной?

Неужели в этой стуже

Мне тебя напрасно ждать?

Ангел милый, ты мне нужен,

Только вот не угадать:

Где ты ныне, с кем ты ныне,

Что вернёт мне образ твой?

Без тебя я, как в пустыне —

Чёрной, снежной, роковой...

Знать, навеки в жизни зыбкой

Душу ты мою взяла

Взглядом, голосом, улыбкой,

Взмахом белого крыла!»

Так твердил в жару бредовом,

Ротой брошенный один

В отступлении под Гдовом,

Подпоручик Кабардин.

Не узнали, не успели

Или просто не смогли...

Но ушли. И еле-еле

Он поднялся от земли.

Прошептал слова молитвы,

Услыхав далёкий вой, —

Умирать на поле битвы,

Это русским не впервой!

Застонал, перекрестился...

И почудилось ему,

Будто ангел опустился

Сквозь редеющую тьму.

Рейтинг:  0 / 5

Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна

 

Кругом измена, и трусость,и обман...

Николай II, 2 марта 1917 г.

1

«Может быть, всё же отдать приказ

И не метаться в плену бессонницы,

Чтобы к столице пошли тотчас

Верные части гвардейской конницы?»

Пламя от лампы скользит, дрожа,

Поезд несётся сквозь мглу незримого...

«Что, если к логову мятежа

Двинуть войска генерала Крымова?»

Но... не решается Государь,

Только в купе у окна сутулится.

Вроде бы, что там? — нажми, ударь.

Ливнем свинцовым хлестни по улицам.

Снова бледнеет лицо Царя,

Будто из мрамора профиль выбили:

«Хватит Девятого января,

Хватит случайной, бесцельной гибели!»

Сильный, державный, на славу нам...

Лучше уж сам Он пойдёт мишенью, —

Кровью забрызганным стременам

Нет больше места в Его решении!

 

К пропасти дикой державу мчат

Трусость, измена и ложь безверия.

Глухо колеса во мгле стучат:

— Станция «Дно», а на дне — Империя.

 

2

Лампады тихое свеченье,

Попутных станций огоньки,

Сухие строки «Отреченья»,

Недвижность царственной руки.

И вот небесные куранты

Пробили час. Довольно ждать.

Уж генералы-адьютанты

Готовы бросить и предать,

Чтоб из бурления людского

На гребень вынесла волна

Родзянко или Милюкова,

Гучкова или Шульгина.

Быть по сему. И, значит, скоро

Ликуй, стихия, и пылай!

Как лязг ружейного затвора,

Короткий росчерк: «Николай».

Быть по сему. Ещё остались

Под гнётом Русского Креста —

Улыбка сына, слёзы Аликс,

Княжон безгрешные уста.

И, словно ангельское пенье,

Растёт за бликами огней:

— Пошли нам, Господи, терпенье

В годину буйных, мрачных дней!