Андрей КРУЧИНИН

Андрей Кручинин родился в Москве. Служил в вооруженных силах СССР. Получил высшее юридическое образование. Учился на Высших литературных курсах Литературного института им. А.М. Горького, семинар поэзии В.В. Сорокина. Член Союза писателей России.

Публиковался в газетах, журналах, альманахах, коллективных сборниках. В 2011 году вышел в свет сборник стихов «Дуэт корабельных скрипок» (Москва, изд. "Академия поэзии").

Любимые писатели: Ф.М. Достоевский, Ф. Кафка, Х. Борхес, М. Павич

Любимая музыка: Д. Бортнянский, Гайдн, Бах, Шопен, Брамс, Бетховен, Рахманинов, Джаз (Майлс Девис, Диззи Гилеспи, Чарли Паркер и др.), барды – Владимир Высоцкий, Михаил Щербаков, произведения французских шансонье (любимая песня - «Allô, Maman, bobo» Алэна Сушона).

Рейтинг:  5 / 5

Звезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активна

 

 

И видел я в деснице у Сидящего на престоле книгу,

написанную внутри и отвне, запечатанную семью печатями.

Откровение Иоанна Богослова, гл. 5, стих 1

 

 

Этюд 1

Когда-нибудь в июле, субботним вечером, синий песок мглы, расплавленный собственным горячим дыханием, зыбкой пеленой ажурной вуали повиснет над стадионом «Динамо», издалека столь напоминающим пергамский акрополь, что невольно на окаймляющем цоколь алтаря рельефном фризе оживут сплетенные в борьбе боги и гиганты и в лице одного из них вдруг на удивление ярко проступят до боли знакомые с детства черты. О, этот лик – лик гениального Леонардо да Винчи, нанесенный таинственной кистью неведомого живописца, словно с обратной стороны ветра, на холст реальности, существующей только во снах. Огненные скакуны летящей колесницей вдоль Ленинградского проспекта прочертят немыслимый узор инобытия. Возница совсем неприметен, лишь пурпур платья едва различим в облаках пламенеющей пыли; миг – и все исчезнет, но кони, замедлив бег, на мгновенье встанут напротив дома 28, и возница сойдет, золотыми сандалиями почти невесомо касаясь асфальта – в застывших блестках осетровой икры, будто вываленной в порыве упоения собственной щедростью удалым московским купцом: «Угощаю всех – прошу-с!»

А возница – один в один Леонардо да Винчи, только будто и не он, а Атлант с долгим просоленным именем, и если опустить кисти волос в мутный рассол тайного смысла, его литер, а затем медленно-медленно облизать, то тогда вместо языка заклубится ветер, а вместо души – парус. О, каким блаженством станет затем ловить эллинские мотивы, словно вырвавшиеся из окон Эллис-Айленда в иную фортепианную действительность, где нет ничего, кроме времени, а стрелки часов вразнобой, веселыми змейками потекут куда-то (именно потекут) – подобно рекам…

Рейтинг:  5 / 5

Звезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активна


1


Энея одеяньем Тибр черн.
Издалека надгробием атлантов,
Деля надвое хоры белых волн,
Девятая из них — взахлест анданте,
Кильватер вздыбит,
и крылами
темн
Там Ангел Смерти — давний спутник Данте.

2


Есть мгла и мгла,
эль ночи тек рекой
Вблизи Эгейских скал.
Солдат удачи,
Дель Конте,
фал отдернув вниз легко,
Взглянул на Регул,
ибо все иначе
Казалось капитану поутру.
Купцы из Дании,
а не фрегат прелатский,
Что с миссией к далекому Перу
Отправлен Папой.
Такелажем клацать,
Увы, уж поздно.
Видно, не к добру
Конвой кулеврин зарядил десяток,
Скулу шлифуя брига,
крюйс в волну
Обрезан ядрами —
и Эльма пламень святый
Безмолвствует в пробоине.
В борту
Сквозная рана,
лаг и румпель смяты.
Мальчишка лейтенант вскричал:
«Ату! На абордаж!
На рею всех проклятых!»
Однако иногда неравный бой
Есть продолженье нити Ариадны,
И, ухватив ее —
как смерч —
рукой,

Корсары юлами теней осадных
Разили,
их безумные клинки
Слепили,
настигая ярью молний,
И дрогнули конвоя моряки,
Их страх,
сердца предательски наполнив,
Принудил отступить.
О миг борьбы!
Столь упоителен
и до предела краток,
Что вряд ли утешение мольбы
В нем обретет
предстательство расплаты.

Рейтинг:  5 / 5

Звезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активна

1
Весной вдали пределы бытия
отверсты абие, ужели это плата
за пустоту? Иль Ахиллеса зря
рапсодами воспета многократно
стопа? А в келье Паре ле Маньяле
тепло свечи равелевской токкатой
струилось, оперяясь в облака,
где столько алебастра средь закатной
бордовой взвеси. След от корабля —
суть зеркала двойник, когда агатов
взмах или оттиск, словно бы паря,
напоминая мантию прелата,
разрез крыла даст лодке рыбаря,
поскольку на лету и жизнь, как благо:
лекиф давно забытого царя,
(забытому уже едва ль награда),
а если так: по-прежнему болят
на небе раны воинов Эллады.
Ночной портье встречает: «Voilа».
Хранитель же, по-ангельски догадлив,
когда Селена, волны серебря,
из синевы зеркал отцедин карий,
па-де-труа танцуя, вынет впрямь
манок, как некогда в том зале,
где музам Феб имен соцветье спрял.


2
«Входи», — привратник,
не спеша кальян
отставив, молвит Одиссею, лампу
подняв к лицу, губами в такт ловя
движений дым, еще немного сладкий,
перебирая, как слепой гусляр,
павлиньи перья на вельвета складках
футляра корабельного, ведь пьян
уже с утра, цедя глинтвейн украдкой,
корсар недавний — на поверку фавн —
ревнитель оперы, и поелику складно
поет он в одиночестве, моля
о нежности светило, только «срама
не имет», ибо откровенно рад,
словам губительной эпиталамы,
которая издревле всех подряд,
по имени наверняка звала бы.
Как хиппи, ветер северный патлат,
загаром бронзовея, балюстраду
дворца итакского навесил на барак
для моряков, ведь нынче каждый падок
к красе русалок, ибо догола
раздеты девы и любой корабль —
добыча им. Волны темна гора,
и Афродиту там услышать надо б
и вслух произнести: «Богиня, я не врал!»
…А зеркало стечет по ветру, как помада,
по синему стеклу классического бра.
Карибская волна оттенками богата:
куда ни посмотри — повсюду зеркала.
Ах, Одиссей-Улисс, есть все же радость:
трофеи разделив напополам,
не думать ни о чем, о дивная Эллада,
а петь твою судьбу, как истинный боян.

Рейтинг:  5 / 5

Звезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активна

1

 

Карусель ветров,

взапуски летя,

Зацыганив бриг,

в розовых нетях,

На розвальнях звезд,

выскарит

взамен

Лунный, золотой

неизбежный крен.

Узкой лентой вскользь —

волн отверстых даль.

Среди пенных брызг —

льющийся янтарь.

2

 

Худ и нелюдим бледный капитан.

В трюмах — не сатин,

белый дым, —

и там

Тамбурина звук, флейты,

и орда

Темно-синих звезд —

словно навсегда

Взор их — то ль в висок

вечно устремлен,

Или капитан

в небеса влюблен,

Или это сон —

сон крылатых весн.

В нем печальный бриг

девушку увез.

И петляет путь

из веков в века —

От зовущих губ —

снова к облакам.

И такая боль —

не осталось слез.

Бледный капитан

девушку увез.

Рейтинг:  5 / 5

Звезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активна

1

Метель в Неаполе —

ужель наоборот,

с предвзятостью

вороньего крыла,

чуть розовый от холода порог

ее огнем, как солнцем, запылал?

И пламя, словно пущенный в галоп

библейский конь, чей окрас буйно ал,

заколосилось, всадника волок

другой скакун — из тени, знать: пора.

2

Принцесса до зари

звала: «Юло-о!» —

в ответ лишь ветер ветвями играл.

Да, капитан, тебе не повезло:

стал жертвою Нептуна твой корабль.

Горели где-то свечи, голос глох,

и змейкой по волнам луна текла.

И выгнув спину, точно черный кот,

за ней спешила водной бездны мгла.

3

Полет во сне —

сонм звезд наперечет,

и ртутью бледно-голубая зыбь

по жилам

вместо крови потечет,

внутри же кто-то

вымолвит: «Изыдь».

И карта полустертая пустот

реальна — до распахнутых огней,

плывя по кромке, замедляя ход,

невольно снова воплотится в ней

корабль-призрак.

Это ль не тоска

безмолвных уст об участи иной?

От куполов златятся облака.

Воск на полу —

и к выходу спиной

весь в черном — бледный,

стройный

капитан.

А волны тяжко

ухают

во мгле,

и ветер,

парус

солью пропитав,

даст волю кораблю.

Хоть не вполне

зависит от него

нелегкий путь,

поскольку призракам

стихия нипочем,

но капитан

не позволял задуть

святое пламя Эльма.

Горячо

оно светило среди древних скал,

где плавал он

семь жизней напролет —

любимую далекую искал.

Когда же свет златой на мачту лег

в Неаполе —

вдруг зимняя тоска

ушла совсем.

И тонкий,

тонкий лед

сребрился,

окаймляя облака.

Надежда есть,

пока принцесса ждет.