Рейтинг:  5 / 5

Звезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активна
 

Зоя Донгак

ПРИРОДА  ТАЛАНТА

Поэма

в переводе Галины Дубининой

 

В своей книге я

Пыталась понять таланта природу,

Найти истоки его, задеть струнки.

Так чья же дочь, из какого рода

Нарисовала эти уникальные рисунки?

 

Бабушка мудрая

Вырастила, воспитала сироту Ажыкмуу,

Советом своим учила, примером труду и уму.

Жизнь была трудная.

 

Поддерживала среди забот

С младенчества, в пору школьную

Понимала: к танцу влекло душу вольную,

Танец – над степью полёт.

 

Мир танцев

К слабым не привык,

Сквозь труд и боль ведёт автограф,

Оскал-эквилибрист открыл его Ажык.

Затем в профессию водил её и русский хореограф:

«Без воли сердца, слёз души не будет результат достоин»,  –

Учил Наталию-Ажык наставник Шатин Анатолий.

За сходство

С пушкинской мадонной

Ей дали имя Натали.

И были па её бездонны

В полёте над землёй Тувы.

 

Пешим ходом, верхом, на машине

Много сёл посетила, арбан1,

Поднимаясь к таланту вершине,

С коллективом своим колесила,

Танцевала с душевною силой,

Так что был очарован чабан.

 

Но красавец художник приехал,

И сюжет получил свой накал:

Он – москвич, Николай Рушев,

И все планы сразу порушив,

Он все взоры к себе приковал.

 

Едва Николай Натали увидел,

Этот чистый степной родник,

Как слухи наполнили сплетен сети:

«Новости слышали в тувинском балете?

Русского полюбила Ажык».

                               Арбан1 поселение из нескольких юрт

Балерина не стеснялась пересудов:

Любовь оглушила с первого взгляда.

Свадьбу сыграли. Таджикистан.

Партий груда:

«Евгений Онегин», «Шахерезада»,

 «Лебединое озеро», «Кармен».

 

Среди таджикских танцовщиц между тем

Не думалось ей тогда о награде,

С ностальгической неизбежностью

Вспоминались ей в Сталинабаде2

Тува родная, учитель Шатин и его постановка –

«Звенящая нежность».

 

Два года прошло – и конец контракта.

Монгольских степей их приветствует мантра,

Здесь встречи себе назначают в антрактах

Она – балетмейстер, он – художник театра.

 

В Улан-Баторе, столице Моола3,

Как море – радость!

Стихию смиришь ли чем?

Надя, дочь, родилась у них вскоре.

Вечно живущей назвал её писатель Ринчен.

Сталинабад2 – ныне Душанбе      Моол3 – Монголия

Контракт  окончен. И в путь, как прежде,

Три  «Н»: Николай, Наталья, Надежда.

В Москву, столицу Третьего Рима,

Где дед поёт в опере, бабушка – балерина.

 

Бабушка с дедушкой встретили, хоть осторожно,

Но приютили. Внучка их радость, до садика доросла,

А материнскому сердцу всё больше и больше тревожно:

Дочка не хочет ходить в детский садик и плачет с утра.

 

Время идёт незаметно и с возрастом лечит,

Дочь подросла, и, казалось бы, стало полегче…

Ах, посмотрите, танцует, поёт с подружками

Всеми любимая наша Надежда, Надюшка.

И вдруг – на рисунках кентавры:

Открылся творчества дар её.

 

Николай очень рад победе:

дочь наследница, с нею едет

Он на Чёрное море, в Туву, Петербург,

По музеям ведёт, вовлекая в свой круг.

И счастливая мама, что скажешь,

Семью бережёт, не рискует:

Готовит, шьёт, моет и вяжет,

А папа читает им вслух – дочь рисует.

 

А дочь рисует, дочь рисует,

Дух Пушкина её волнует,

Вот Саша маленький, вот с няней,

Вот круг семьи, час обещаний,

А это шустрый гимназист,

Ещё душою вольной чист.

Тут с Натали танцует вальс,

А тут – прощанья смертный час…

 

И графика рисунков тех воздушна,

Будто пушкинской рукой ведома:

В ней связь миров, понять их нужно,

И в голове её бедовой

Страницы книги Льва Толстого,

«Война и мир» в рисунке новом.

 

Душа для истины открыта,

Вот Мастер входит с Маргаритой

В палитру чувств, в её орбиту,

Рисунки требуют защиту.

Бессилен здесь и сам Булгаков.

Полёт в бессмертье одинаков:

Пошёл на взлёт процесс творений,

Как остановлен юный гений…

 

Лишь мир стал имя узнавать

Незаурядного ребёнка –

Болезнь неведомою силой

Смертельно юность подкосила,

Оставив жизни кентаврёнка.

 

Не справившись с горем,

За дочерью вслед

За красной солью4 ушёл папа Рушев,

Но, верность семье ни на миг не нарушив,

Наследие их охраняет от бед,

Листочек к листку собирая упрямо,

и продвигает их творческий свет

Вдова и Мама.

 

Мать, тувинка Ажык,

дочь Дойдала

Стала новым миру началом,

Породнив красоту, душу рода

В Наде Рушевой двух народов.

 

И теперь в России, за границей

Осаждает выставки в музеях,

И поток сменяется столицей

У картин Надежды в галереях.

 

Шестьдесят богатырей – музей Тувы,

Пушкинский в Москве и Льва Толстого

Сохраняют Надины труды,

Мира неизбывную основу.

 

В космосе рисунок побывал,

На орбите – здесь с Земли утечка,

Символом бессмертья показал

Всем «Кибальчиша»  Георгий Гречко

Год, Мальчиш, земле уже двухтысяч …

                                                     дцатый,

Млечен Путь со звёздной теоремой,

И планете Солнечной системы

Три тысяча пятьсот шестнадцатой

Присвоено имя Нади Рушевой!

Свет в нём гармонии неразрушим.

 

И в завершении поэмы

На мысли я себя ловлю,

Что имя Нади словом славлю,

Везде её я узнаю:

В названье школы, в этом парке,

Где памятники маме и кентавру.

В нём весть о мире во Вселенной,

И я семье её бесценной

Смиренно кланяюсь и благодарю.

 

Ушёл за красной солью4 не стало, т.е. так называют покойных

 

Примечание

 

         В 1978 году Надя Рушева посмертно была награждена премией Ленинского комсомола Тувы. Имя Нади Рушевой было  присвоено московской школе № 1466, где она училась, детской художественной школе города Кызыла, парку в Царицыно города Москвы, где установлены памятники кентавру и балерине – маме Нади Рушевой. На Кавказе есть перевал Нади Рушевой.